Православный Телефон доверия

Православные богословы часто говорят о том, что православная социальная и пастырская деятельность имеет свои исторические ограничения. О. Георгий Флоровский утверждал, что "в современной России нет сколько-нибудь значительного движения социального христианства", а о. Иоанн Мейендорф отмечает, что христианский Восток имеет репутацию отстраненности от исторических реальностей и приверженности мистицизму и созерцательности. Однако активное участие в социальной и благотворительной деятельности было далеко не чуждым православной традиции, несмотря на некоторые перерывы в силу исторических обстоятельств. То же относится и к православной социальной мысли. В Русской Православной Церкви есть замечательные примеры социального свидетельства и служения, вдохновляющие поразительное социальное обновление в православном мире, хотя по своей форме это служение часто отличалось от западного, и его развитие часто ограничивалось историческими обстоятельствами.


Когда средневековые русские княжества приняли византийское христианство, социальная ответственность Церкви была воспринята как его составная часть. Монастыри создавали социальные организации, как в Византии, но неотъемлемой частью христианской жизни считалась прежде всего милостыня. В Киевской Руси особенно заботились о престарелых и нищих. Как и в Византии, акцент делался на личном участии и духовном значении социальной деятельности, а не на преобразующей роли Церкви. Великий русский историк Ключевский оставил нам замечательное и, наверное, идеализированное видение этой ранней русской социальной благотворительности:

"… древняя Русь понимала и ценила только личную, непосредственную благотворительность, милостыню, подаваемую из руки в руку, при том "отай", тайком не только от стороннего глаза, но и от собственной "шуйцы". Нищий был для благотворителя лучший богомолец, молитвенный ходатай, душевный благодетель… Древнерусские цари накануне больших праздников, рано по утрам, делали тайные выходы в тюрьмы и богадельни, где из собственных рук раздавали милостыню арестантам и призреваемым, также посещали и отдельно живущих убогих людей".


Одно из самых важных и тяжелых событий в истории Русской Церкви разворачивалось как раз вокруг роли монастырей по отношению к обществу и бедности. Преп. Сергий Радонежский стремился связать мистическую и социальную задачи Церкви и настаивал на необходимости политически активной роли Церкви в ответ на внешние угрозы. При его духовных преемниках эти аспекты были разделены. В начале XVI века преп. Нил Сорский и его, как их называли, "заволжские затворники" выступили против владения землей и собственностью монастырями, которые в то время управляли почти третью всех земель. Нестяжатели утверждали, что главная задача монаха - помогать другим примером, бедностью и молитвой и что благотворительность - обязанность мирян. С другой стороны, их противники - "стяжатели" во главе с преп. Иосифом Волоцким отстаивали собственность монастырей и подчеркивали социальные обязательства монашества: монахи должны помогать больным и бедным и, чтобы делать это эффективно, должны владеть землей и управлять средствами. Преп. Иосиф воплощал свои слова в дела, и говорят, что во время большого голода кормил более 70.000 человек. Споры коснулись также отношений между Церковью и государством и богослужебных вопросов. Окончательная победа стяжателей с их акцентом на власть, формальную молитву и тесные отношения с государством оказала бы решающее влияние на русскую церковную историю. Но Русская Церковь канонизировала обоих и признала взаимодополняемость и истинность обеих позиций.

Главенствующая социальная роль Церкви не всегда пользовалась поддержкой царских властей. Когда Петр Великий упразднил патриаршество и ввел в 1721 году свое новое "Духовное уложение", он стремился исключить роль Церкви в социальной работе. Екатерина Великая запретила почти половину монастырей и резко ограничила число монашествующих. Это имело губительные последствия для сельской России, где монастыри были практически единственными культурными и благотворительными центрами. Но социальная деятельность Церкви ни в коем случае не прекратилась, и к XIX веку благотворительные труды русских христиан приняли новые формы. Как и в других ситуациях, в отсутствие организованного ответа со стороны государства на социальный запрос социальная деятельность по большей части осуществлялась богатыми благотворителями.


Мы видим, что диакония была неотъемлемой, важной частью жизни церковной общины в ранние века. Чего нельзя сказать о современной ситуации в православном мире. Обзор основной богословской литературы и курсов семинарии подтверждает, что социальный и диаконический аспект Православной Церкви занимает далеко не центральное положение. Хотя в некоторых случаях ситуация изменяется к лучшему, значение "литургии после литургии" в воспитании и религиозном образовании должно быть высвечено и поднято на должную высоту.

Более того, должна быть упрочена роль мирян. В православном богословии чётко говориться о том, что у священнослужителей есть своё особое служение, а миряне должны взять на себя некоторые обязанности и инициативу. Считаю, что "чрезмерная клерикализация" нашей Церкви сегодня - одна из причин наших ограниченных достижений в социальной сфере.