Православный Телефон доверия

Уже около года при Ивановском Свято-Введенском женском монастыре действует телефон доверия, который принимает звонки по духовным вопросам, а также по вопросам, связанным с наркоманией и СПИДом. Для чего монастырю такая телефонная служба и что могут знать монахини о наркотической зависимости?

-- Сначала это был телефон доверия, принимавший звонки по духовным, в основном, вопросам, он работал только час в неделю по воскресеньям. Дежурили на нем наши сестры: каждая сестра, достигшая определенного духовного возраста, несла послушание на телефоне. Это было год с небольшим назад.
А потом, когда в епархии был создан отдел противодействия распространения наркомании, алкоголизма и СПИДа, некоторым сестрам предложили участвовать в епархиальном проекте «Телефон доверия». И мы поехали на специальные курсы для операторов телефонов доверия. В феврале 2006 года я поехала в Российский Православный Университет имени св. ап. Иоанна Богослова. Там на базе факультета Православной психологии шел двухнедельный семинар, вели его преподаватели этого университета. Он назывался «Консультирование людей, живущих с ВИЧ/СПИД, и их родственников».
Когда мы вернулись с курсов, ничего еще не было известно -- будет телефон в епархии, или не будет. И, чтобы мы не потеряли знания, начальство нам предложило реорганизовать наш телефон доверия, и нам выделили отдельное помещение, провели выделенную телефонную линию. Номер у нас городской, серебряный (т.е. с повторяющимися цифрами в конце).
Теперь мы работаем три раза в неделю по вечерам (с 7 до 10 часов): вторник, пятница, воскресенье. Но и это довольно большая нагрузка для операторов. Люди, которые когда-либо работали на телефоне доверия, понимают, что это серьезно. Потому что выслушивать чужие проблемы возможно только тогда, когда со своими все в порядке. А если у самого оператора есть какие-то сложности, такая работа будет оказывать на него сильное влияние. Конечно, исповедь в какой-то степени заменяет супервизию (специальную психологическую помощь для операторов), но все-таки психологическая помощь и исповедь -- это несколько разные вещи. Поэтому мы стараемся посещать супервизию, ездим к психологам. Это прописано в уставе нашей телефонной службы.
Сейчас у нас в штате две сестры (включая меня) и два волонтера. Волонтеров приходится привлекать, потому что мы несем и другие послушания. Один волонтер, Ольга, училась на оператора здесь, в Иваново -- прошла курс подготовки для епархиального телефона доверия. А другой, Вика, -- просто опытный человек, умудренный и умеющий слушать.

-- Какие люди звонят вам? Почему? И чем вы им можете помочь?

-- Около 90% звонков -- от созависимых людей, то есть, тех, у кого родственники страдают алкоголизмом, или наркоманией. Сами наркоманы практически не звонят, потому что употребление наркотиков тесно связано с распространением, а это -- подсудное дело. Звонят всегда родственники: больные родственники, которые изо всех сил пытаются спасти своих близких. Такие люди нуждаются и во внимании, и в объяснении, и в направлении. Вообще, созависимость -- основная наша тема, и, наверное, мы сейчас будем более плотно ею заниматься.
Как-то звонили даже из Америки. Был звонок по поводу игромании. Один молодой человек, который сначала был в зависимости от любимой девушки, а она над ним издевалась. А когда она его бросила, он в игроманию впал.
Тех, кто нам звонит, мы направляем в центры, которые мы знаем, к православным психологам, с которыми мы общались, к которым не страшно направить, к знакомым священникам. Если человек из Москвы звонит, мы его направляем в РПУ, где консультируют три психолога. Если человек звонит из Иваново, и мы понимаем, что случай тяжелый, и мы не можем взять на себя ответственность за этот звонок, мы переадресуем его на епархиальный телефон доверия, где сидит психолог. Мы говорим звонящему: перезвоните по такому-то телефону. И потом с того телефона нам перезванивают и говорят: «Вот, был звонок, спасибо вам большое, все нормально». Такое не очень часто, но все же случается.

-- А Вам не говорят: «Да что вы понимаете? У меня здесь такие проблемы, а вы говорите -- поститься, молиться?»
-- Если у человека серьезные проблемы, то мы не будем советовать только поститься-молиться. Ведь нам звонит человек, у которого большие сложности вообще с пониманием Бога -- а у созависимого человека всегда очень большие трудности с пониманием Бога, потому что он Богу не доверяет, он все берет на себя, и именно поэтому он заболевает.
У нас есть монахиня, у которой брат запил, но поскольку она имеет духовный опыт, то она передала его в руки Божии, просто молилась и не стала созависимой. У нее были все предпосылки для созависимости: они в тот момент жили вместе в одной квартире. И она уехала на другую квартиру. А ведь чаще всего родственники в таких случаях, наоборот, перебираются, поближе, чтобы контролировать. Ее ситуация -- яркий пример.
Но если человек не религиозен, мы его к вере стараемся подвести, направляем на исповедь. Но надо учитывать, что звонящий никогда не будет выполнять никаких советов, хотя он очень хочет их услышать. Надо всегда с человеком работать так, чтобы он сам захотел идти на исповедь, сам понял, что ему нужно, в чем он больше нуждается.
Звонок на телефон доверия -- это всегда самый критический момент в жизни человека: когда нет подруги рядом, до батюшки далеко дойти или вообще человек никогда не ходил в храм, а про психолога человек никогда не думал. И тут вдруг -- телефон доверия! В газете увидели. Или на сайте. И вот люди звонят -- плачут, звонят в каком-то аффекте, а иногда просто, чтобы потом рассказать своей невестке, что мы им скажем, потому что у нее проблемы. Один из Оптинских старцев говорил, что человеку надо дать выговориться: чтобы он выговорил из себя абсолютно все. После этого будет достаточно двух-трех ласковых, добрых слов, чтобы он ушел утешенный и успокоенный. Это он говорил о старческом окормлении.
А тут нам нужно, во-первых, дождаться, пока человек успокоится, будет способен воспринимать, и тогда только рассказать ему о том, что бывает такая вот «созависимость». Причем очень аккуратно, потому что человек, бывает, отрицает ее у себя. То есть, человек еще не готов вообще о себе выслушивать никакие «минусы». И надо аккуратненько, задавая вопросы, беседуя, постараться услышать его готовность к тому, чтобы он захотел прийти в храм, захотел познакомиться с Богом. Но нужно еще знать, в какую сторону себя исправлять. Для человека может не быть очевидным, что он не прав. Смирение... Любое выздоровление начинается с признания своей немощи, -- в тот момент, когда мы в себе ее увидели, признали, согласились, что да, действительно, я имею эту немощь.

-- А о вере и спасении вы тоже говорите?
-- Конечно! А как же? В монастырь-то как не позвонить о вере и спасении? Процентов 10 поступающих к нам звонков -- о вере и спасении, процентов, наверное, 50 -- по алкоголизму, 30 -- по наркомании, ну, и еще о чем-нибудь.
Женщина вот позвонила -- волонтер как раз сидела (мы ведем тетрадочку, и я просматриваю, какие звонки были). Так вот, женщина эта оставила у храма велосипед, пошла на службу, выходит -- велосипед весь разломанный. Она звонит нам: «Не знак ли это мне, что надо храм сменить?» И в графе «Что посоветовано?» стоит: «Нет».